Рабинович поехал в кpуиз вокpуг Евpопы. За день до возвpащения получают на pаботе от него телегамму из Италии с текстом "Я выбиpаю свободу". Hазначают собpание, собиpают наpод, начинают Рабиновича поносить и пpедателем, и изменником, и негодяем - в общем, всяко. Вдpуг откpывается двеpь и входит Рабинович. Hемая сцена. Ехидно улыбаясь, Рабинович говоpит: - Вот, хотел пpовеpить, как вы меня поймете.
Заходит в бар старый ковбой в шляпе, при всех делах, с кобурой... Уже довольно поддатый, подходит к стойке бара, пошатываясь: - Тройной виски! Ему наливают тройной виски, он залпом опустошает стакан. Пьяным взором оглядывает бар, к кому бы докопаться. Подходит к двум молодым ковбоям: - Я вашу мать е%ал. Молодые ковбои на него - ноль внимания. Разговаривают дальше. Старый ковбой опять подходит к стойке бара: - Тройной виски! Выпивает залпом, подходит к ковбоям: - Я вашу мать е%ал! Те опять оглянулись, разговаривают дальше. Hоль внимания. Стаpый думает, ну что же такое, как бы разозлить. Подходит к стойке бара. - Два тройных виски! Опустошает залпом, в очередной раз подходит: - Я вашу мать куда только не е%ал! Два ковбоя встают, берут его под руки: - Пойдем, папа. Тебе хватит.
Полезные ссылки
Анекдот
Накануне премьеры спектакля <<Собор Парижской Богоматери>> роль горбуна Квазимодо досталась ветерану театра - актеру Степану Петровичу. Спектакль начинался с того, что Квазимодо в полумраке должен был под звук колоколов пролететь, держась за канат, через всю сцену... Перед премьерой Степан Петрович, как у него было заведено, изрядно принял на грудь. Шатаясь из стороны в сторону, он добрёл до гримёрки, нацепил горб и лохмотья Квазимодо. До начала спектакля остались считанные минуты. Степан Петрович направился к сцене. На сцене полумрак, зазвонили колокола - вдруг через всю сцену, слева направо, пролетел Квазимодо. Затем Квазимодо пролетел справа налево... Затем ещё раз и ещё раз... Раз эдак на шестой Квазимодо остановился посреди сцены и, повернувшись к переполненному залу спиной, держа канат в руке и смотря на кулисы, в полной тишине произнес: - Ну, ё@ твою мать! Я тут как последняя сука корячусь - а эти мудаки ещё занавес не подняли!
